История грудного вскармливания

История грудного вскармливания в человеческом обществе очень драматична. Человек отразил во взаимоотношениях матери и младенца все взлеты и падения своей цивилизации.{jcomments on}

Историей кормления грудью в прежние времена интересуются многие консультанты. Прежде всего потому, что это дает хорошее представление, откуда именно взялись те или иные распространенные сегодня мифы и заблуждения. Кормление грудью по сути очень простой природный процесс, но на него всегда значительно влияли установки социума. Чтобы понять, что именно нужно для успешного кормления грудью, достаточно представить, как тысячи лет назад это происходило в природе.

Как могла вести себя женщина с младенцем? Выживание младенца зависит от того, сможет ли мать кормить его грудью. Искусственных смесей не существует, нет и достаточно чистой воды, чтобы дать ее ребенку. Даже слишком громкий крик может привлечь нежелательное внимание. Поэтому мать носит ребенка с собой и кормит его грудью по первому требованию — причем только грудью, пока малыш сам не начинает проявлять интерес к другой пище.

Главным препятствием к успешному кормлению всегда становилось убеждение, что у женщины есть более важные дела, чем материнство. Иногда это был свободный выбор женщины, чаще всего – социальная необходимость. Так, в дореволюционной России в высших сословиях кормление грудью было мало распространено – хорошим тоном считалось отдавать ребенка кормилице, и «грудная горячка» из-за перетягивания груди вскоре после родов унесла немало жизней дам из высшего света. Множеством исследований сегодня доказано, что перетягивание груди означает очень высокий риск мастита, что в отсутствие антибиотиков было в прямом смысле слова убийственной практикой. Тем не менее подобная модель прекращения «ненужной» лактации остается популярной до сих пор, передаваясь из поколения в поколение…


Древние царства

«Кормление грудью собственных детей — гарантия создания крепкого рода»

* Древнеегипетские врачи, наиболее авторитетные на тот период во всем мире, не только поощряли грудное вскармливание, но шли дальше, стремясь максимально использовать уникальные свойства грудного молока. Их прописи лекарств, выглядящие, словно колдовское зелье, включают молоко рожающей женщины, то есть молозиво.

* Древнегреческий врач Соранус Малоазийский написал «Учебник для акушерок». В разделе педиатрии он учит, что ребенок растет хорошо, если сосет грудь только одной женщины (очевидно, при этом системе пищеварения малыша легче приспособиться к молоку). Он также считал, что лечить детские заболевания нужно путем лечения кормящей матери. Если у ребенка была диарея, именно мать получала вяжущие препараты, и, наоборот, послабляющие, если у крохи был запор.

* Древние римляне, сохранившие для нас предание о том, что малыши Ромул и Рем были вскормлены волчицей, также высоко ценили пользу грудного вскармливания. И даже разработали раздел пантеона богов, посвященный грудничкам.

* Богиня Румина наполняла материнскую грудь молоком, бог Вагинатус открывал рот младенца для первого крика, а богиня Эдука учила дитя сосать грудь, что считалось первой из наук.

Иногда по разным причинам ребенок не мог быть вскормлен своей собственной матерью, и тогда приглашалась кормилица.

История сохранила для нас договоры, заключенные между родителями и кормилицами в Древней Месопотамии. Царь Вавилона Хаммурапи создал даже несколько законов, затрагивающих тему обязанностей кормилицы по отношению к ребенку.

В Древнем Китае детей кормили очень долго, особенно в аристократических семьях. Китайские императоры имели кормилиц до 13—14 лет. Таким образом, взращивая здорового и крепкого наследника, царские семьи укрепляли свои права на трон, защищая себя от вырождения.

Традиции Грудного Вскармливания на Руси.
Основу питания младенца на Руси составляло м а т е р и н с к о е   м о л о к о. Отказ от грудного вскамливания считался для матери большим грехом.

В русской деревне такое случалось крайне редко, например в случае тяжелой болезни матери. При этом ребенка докармливали разбавленным коровьим молоком из рожка. Грудничка, потерявшего мать, могли также носить по очереди к кормящим женщинам, живущим по соседству, реже кормилицу искали в соседней деревне. Но в целом, особенно при живой матери, к помощи кормилицы прибегали лишь в крайнем случая. В одних местах, как например, в Пензенской губ., это объяснялось запретом кормить грудью чужого ребенка из опасения, что свой «Не будет жить». В других — чужую женщину не допускали кормить новорожденного из боязни порчи, «испорченного молока» (Московская губ.) В третьих — бытовало поверье, что ребенок, выкормленный чужой женщиной, не будет любить свою родную мать, станет для неё чужим. Таким образом проявлялась вера крестьянок в то, что материнское молоко не только обеспечивает ребенку защиту и передаёт жизненные силы, но и наделяет его качествами «своего». Считалось, что особая эмоциональная связь между младенцем и матерью, устанавливаемая кормлением, не прерывается даже в случае смерти одного из них. Верили, что умершая мать может приходить по ночам и кормить ребенка, а умерший младенец еще какое-то время может сосать материнскую грудь. По этой причине в Брянском Полесье женщине, только что потерявшего грудного ребёнка, советовали спать на спине, чтобы не закрывать доступ к молоку.

Момент первого кормления в разных областях России определялся различно. В ряде мест ребенка прикладывали к груди в день родов, при первой возможности, ка только мать восстанавливала силы. Это соотносилось с представлениями о пользе молозива для здоровья младенца (Московская губ.). Если же «первое» молоко считалось вредным, кормление откладывали до того момента, пока молозиво не сменит «настоящее» молоко. По этой причине в Орловской губернии грудь давали только через три дня, в течение которых единственной пищей младенца была соска. Иногда молозиво специально сцеживали. В Вологодской губернии повитуха «Выкручивала»  его прямо на землю или высасывала его из груди роженицы и сплевывала. В Тульской губ.»баба» сцеживала «плохое» молоко в бане, где «правила» роженицу  после родов. Очень часто необходимость отсрочки первого кормления видели в «нечистоте» некрещеного младенца или послеродовой «нечистоте» его матери.

Так, во многих местах грудь ребенку давалась только после первого купания, а в Вятской губернии мать не кормила его до крещения, то есть первые два-три дня, считая его подобным чертёнку. Но чаще, наоборот, верили, что пока ребенок не брал грудь, «он херувим» (Пензенская губ.), а с первой каплей материнского молока на него сходят грехи человеческие. В Связи с этим в Череповецком уезде Новгородской губ. бытовал поверье о том, что роженица не должна кормить новорожденного до окончания третьей бани (обрядовая очистительная процедура после родов).

Строго режима вскармливания не придерживались. Младенца прикладывали к груди по первому требованию, при малейшем плаче: ”Если плачет, значит оно голодно” (Вологодская губ.). Но в Ярославской губернии считалось, что слишком часто давать грудь нехорошо, ребенок вырастет вором. Различий в Кормление в период скоромного и постного времени чаще всего не делалось, но были известны случаи, когда набожные матери не давали ребенку молока, заменяя его соской, по средам и пятницам, перед причастием, а также ограничивали количество кормлений в посты. Прежде чем приложить младенца к груди, мать обмывала её, предпочтительно святой водой. Первой обязательно давали правую грудь, чтобы ребенок не стал левшой. Чтобы младенец не срыгивал при кормлении, грудь давали через гайтан – шнурок, на котором висел нательный крест, или соски сжимали двумя мальцами (Пензенская губ.) Нельзя было приступать к кормлению грудью во время грозы и вскоре после нее (Владимирская губ.). Строго соблюдался запрет на кормление “нечистой”, то есть не вымывшейся после полового общения. Беспокойного младенца мать брала на ночь к себе в постель и кормила лежа. Считалось, что рядом с грудью матери дети лучше спят, что, в свою очередь, позволило бы высыпаться и матери её и младенцу, но так увеличивалась опасность “Заспать” малыша, то есть задавить его во сне, а это было очень большим грехов. Если ребенок не хотел брать грудь и кричал “без униму”, ему предлагали соску или рожок. Сцеживание оставшегося после кормления молока не практиковалось.

Еще во время свадьбы, а также в течение беременности женщина должна была следовать целому ряду запретов и предписаний, чтобы обеспечить обилие молока и предотвратить болезни груди. Особые предосторожности следовало соблюдать в послеродовой период – во время проведывания роженицы соседками, празднования крестин и т.п. Опасным считался и контакт двух кормящих матерей, бессознательно или осознанно одна из них могла отнять у другой молоко. Чтобы этого не произошло, использовались обереги: иголка и нож, которые во время кормления подкладывали под себя. Если молока было мало, прибегали к средствам народной медицины или магическим действиям. Например, казачки ели лепешки, замешенные на молоке другой женщины. В Пензенской губ. для увеличения молока на шесток (переднюю часть печи) ставили чугун с водой, из которого мать в продолжении “девяти зорь” должна была пить по три глотка. При застое молока и мастопатии в Тверской и Ярославской губ. к груди прикладывали медовую лепешку или холод. При трещинах сосков и воспалении (“груднице”) использовали следующее: грудь смазывали свежим коровьим маслом; прикладывали на тряпочке воду, слитую с белого воска и смешанную с растительным маслом; мякиш ржаного хлеба, вымоченный в полурастопленном коровьем масле; гущу отваренного в молоке льна; тертую сладкую свеклу, смешанную с маслом; свежую заячью шкурку, намазанную сметаной; лист табака. В разных губерниях России использовали траву «молокосос», которая применялась и для облегчения родов (крестьяне верили, что от нее исправляется неправильное положение плода). Если молоко вдруг пропадало, женщина, чтобы «вызвать» его, пила так называемый «ананас».

Продолжительность грудного вскармливания изначально была установлена церковью и составляла три великих поста (считались только Великий и Успенский). Эти сроки не были строго связаны с возрастом и зависели от времени рождения. Если ребенок родился в Великий пост, кормили от Успенского до Успенского; если после Успенского поста (первым считался Великий, вторым Успенский, третьим снова Великий),то кормили почти до двух лет и отнимали от груди только перед Успенским постом. Во Владимирской губ. после оговоренного срока кормить грудью считалось грехом, и редко кто нарушал это правило. В ряде мест на сроки вскармливания значительно повлияли представления о том, что оно помогает предотвратить следующую беременность. Так, в Вологодской губ. при общем правиле отлучать ребенка от груди в полтора -два года некоторые продолжали кормить до трех лет, а то и дольше, приговаривая : “На сырое молоко живо пристанет”(т.е.как бросишь кормить, так и забеременеешь). В нечерноземных областях долго не отлучали от груди еще и потому, что в хозяйстве не всегда было коровье молоко и лишенный материнского молока ребенок мог голодать. Общим было правило прекращать кормление с наступлением новой беременности, в редких случаях – с первым шевелением плода. Более раннее отнятие от груди, в возрасте девяти месяцев, могло произойти из-за сезонной работы. Кроме того, этот шаг объясняли тем, что “мысленного” (понимающего) ребенка отлучить от груди тяжелее. Если же ребенок сам рано “отстал от груди”, в этом видели дурное предзнаменование.

Средние века

«Кормление грудью отвлекает мать от рождения других детей»
В Средние века считалось, что женщина из знатной семьи должна была родить как можно больше детей, а кормить их вполне могла любая другая. Этот подход привел к тому, что почти все более-менее состоятельные люди стали отправлять детей к кормилице. В Европе до XIII века, пока постулат о наличии души у ребенка не стал всеобщим, с новорожденными особенно не церемонились. Малыши, попадающие к кормилицам, как правило, страдали от эмоционального одиночества, а также инфекций, поскольку кормилица часто кормила нескольких детей и сама обычно страдала от болей в травмированной груди.

Новое время

«Кормление грудью отвлекает даму от светской жизни»
В XVI веке в Европе знатные дамы отдавали своих детей кормилицам до достижения ими 2 лет, когда малышей отлучали от груди. До XVIII века использование кормилиц было обычным делом. Ну, а когда ожидалось появление отпрыска княжеской крови или самого королевича, кормилиц приглашалось сразу несколько. К примеру, французские дофины сосали молоко последовательно четырех кормилиц до тех пор, пока в возрасте 2 лет их не отлучали от груди. Мать обычно сама нанимала кормилицу, тщательно изучая ее характер и особенности морали. Для бедных женщин это была прекрасная возможность зарабатывать и жить в хороших условиях, порой по десятку лет, пока рождались дети и позволяло здоровье. Собственные малыши кормилицы, как правило, оставлялись родне или и вовсе на произвол судьбы. В середине XVIII века в благополучных семьях Европы вновь стало модным кормить своих собственных детей. Это во многом было связано с тем, что развивающаяся врачебная наука доказала, что некоторые неизлечимые заболевания могли передаваться с грудным молоком.


Кормление в России

«Русские женщины вскармливают богатырей»

Как и во все времена, кормление грудью способствовало выживанию младенцев и их крепкому здоровью. Русские богатыри, обладавшие недюжинной силой, огромным ростом, способностью съедать в один присест по десять блюд и голосом рушить стекла в окнах, имели легендарную славу вплоть до самой революции.

Царская Россия в чем-то повторяла европейский путь развития грудного вскармливания. Разумеется, крестьянки кормили детей самостоятельно.

В русской традиции ребенка рано начинали докармливать и прикармливать. Это было вызвано не столько недостатком молока у матери, сколько убеждением в его недостаточности для младенца и верой в раннее привыкание к твердой пище. Среди рациональных причин раннего докармливания ведущую роль играла занятость женщины во время полевых работ. Чаще всего в качестве докорма выступало сырое, кипяченое или топленое в печи коровье молоко, разбавленное водой или крупяным отваром, а также чай, квас. Наряду с ними вводились добавки к питанию, восполнявшие недостаток микроэлементов в коровьем молоке. Их ребенок получал из соски с жидкими овощами (моченым яблоком, свеклой, моркови и др.), хлебом, манной или гречневой кашей.

Для искусственного вскармливания использовали рожок, выдолбленный из коровьего, реже бараньего рога или выкованный из меди и серебра. Чтобы изготовить рожок, отец брал свежесрезанный рог, выколачивал из него содержимое и делал на конце желобок или утолщение для натягивания «титьки» — соска коровьего вымени, предварительно тщательно вымоченного в соленой воде. После того, как края рога высыхали и становились твердыми, их полировали и привязывали к готовому рожку. В начале XX века начали распространяться стеклянные бутылочки с резиновой соской. В качестве средства вскармливания и успокоения рожок начинали использовать почти с рождения, но чаще с двух-трех недельного возраста.

Введение густой пищи начинали с жидких молочных каш из пшена, манки, крупчатки, а также тюри из хлеба, баранок, кренделей, которые предварительно пережевывались матерью.. На 5-6 месяце молочная каша становилась непременной частью младенческого рациона. Для грудничков (реже вплоть до трех лет) ее варили в специальных маленьких горшочках — «кашниках», «махотках», «молочниках». Переставали это делать, как только у ребенка появлялись зубы или он начинал ходить. Нередко кроме каши в полгода ребенок уже ел хлеб, картошку, капусту, грибы, лук, огурцы, не считалось вредным покормить его щами.

Окончательный переход на взрослую пищу происходил к 2-3 годам.Часто пограничным моментом становился ритуал отлучения от груди, хотя в некоторых местах ребенка сажали за общий стол и начинали кормить тем, что сами едят вскоре после того, как он начинал сидеть и ходить.

Отлучение от груди приходилось на период от полутора до трех лет и было одним из самых важных возрастных переходов раннего детства, выражавшегося в смене прозвища «сидун» на «ходун(ок)» и совпадавшего с началом разговорной речи у ребенка. Ритуал отлучения означал также окончание непосредственной связи младенца с матерью.

Время проведения ритуала строго регламентировалось. Часто оно приходилось «на ягоды», т.е. на летние месяцы, когда созревали ягоды и фрукты, которые давали детям «для угомону» — в утешение.

В день отлучения мать с ребенком должна была отстоять обедню в церкви и подойти к причастию. Иногда заказывали и специальный молебен. Затем, чтобы «отсадить ребенка от грудей» и облегчить ему переход на взрослую пищу, процесс кормления грудью старались сделать непривлекательным для ребенка: сосок мазали перцем, солью или горчицей, «обманным» способом показывали отсутствие груди, грудь мазали сажей, прятали за пазуху щетку или кусок меха и, показывая, говорили: «Титю у мамы бука съела; вон, какая страшная стала! Смотри, не тронь, а то и тебя съест».

В этот день ребенка торжественно усаживали за стол и предлагали отведать хлеба с солью, вкладывали в ручки лепешку или яйцо. В Саратовской губ. мать при этом трижды кланялась своему чаду и «прощалась» с ним. В Орловской губ. зажигали перед образом свечу, молились, и мать, покормив ребенка хлебом, посыпанным солью, и напоив водой из чашки, брала его на руки, целовала и со словами: «Дай Бог час от груди отстать, а к хлебушку пристать. Пошли тебе Бог семеро ног», — передавала кому-нибудь из домашних, а сама уходила на три дня к соседям, «пока ребенок перестанет тосковать».

В некоторых местах в день отлучения младенца от груди гадали о его будущем. Перед ребенком раскладывали предметы, символизировавшие определенный род занятий, и смотрели, что он выберет: деньги — будет торговать или будет богат, книгу — потянется к знаниям, нож — будет хорошим мастеровым (девочка — хорошей стряпухой), хлеб — вырастет отличным крестьянином, веретено (для девочки) — будет пряхой.

С 3-4 лет ребенок уже ел все, но еще не подчинялся распорядку в приеме пищи: ел вместе со взрослыми, но, заигравшись на улице, мог пропустить одну из трапез, а затем перекусить во вне урочное время, когда захочет, или получив от матери краюшку хлеба, опять убежать на улицу.

Как только ребенок начинал обедать со взрослыми, ему прививали правила поведения за столом. Разъясняли, что грех садиться за завтрак не умывшись, есть, не помыв руки, кидать хлеб на пол, макать хлеб в солонку, смеяться во время еды, болтать ногами под столом, вставать ногами, садиться или ложиться на стол, пить из ведра без помощи ковша, принимать пищу ночью.

Конечно, обычаи очень разнились в зависимости от условий жизни в конкретном месте. В некоторых местностях встречались такие традиции ухода за младенцами, которые приведут в ужас большинство современных матерей. В качестве примера: новорожденного ребенка укутывали в пеленки, клали в колыбель со специально прорезанным отверстием «для стока», вставляли ему в рот коровий рог с отрезанным концом, куда был набит смоченный сладкой водой ржаной хлеб, и… уходили работать на весь день до вечера. При этом мыть «рожок» для новой порции «жевок» считалось совершенно необязательным…

Подобные традиции и создавали в дореволюционной России огромную младенческую смертность. Так, Н.А.Русских в 1987 году приводил следующие цифры: «особенно ужасная смертность оказывается в возрасте до 1 года, причем в некоторых местностях России эта смертность доходит до таких цифр, что из 1000 родившихся детей доживают до года гораздо менее половины… Если мы добавим к этому смертность детей более старших, 1–5 лет, затем от 5–10 лет и от 10–15 лет, то мы увидим, что из 1000 родившихся доживёт до 15 лет весьма небольшое число детей, и это число во многих местах России не превышает одной четверти родившихся». Увы, поскольку долгое время изменение общего уклада жизни нижних слоев общества было невозможным, то к детской смертности относились фаталистически: «Суждено ребенку жить, так выживет, а нет, так и ничего не поделаешь». Отголоски этого фаталистического подхода мы видим сегодня в очень распространенном убеждении «Если будет молоко, так буду кормить, а не повезет, так и ничего не поделаешь, судьба такая» — без каких-либо попыток приблизить кормление к нуждам ребенка, а не интересам матери.

Худосочная барышня в корсете, отдающая ребенка кормилице, — это образ городского быта, более характерный даже для Петербурга, чем для Москвы и других городов.

Дворянки, живущие в провинциальных усадьбах, гораздо реже пользовались услугами кормилиц, поскольку их окружение не требовало столь строгого соответствия модным нормам внешнего вида и поведения. Длительный период грудного вскармливания малышей также был характерным для России: обычно он составлял 3—4 года. Так, к примеру, около 4 лет кормили грудью маленького графа Левушку Толстого.

Интересна история вскармливания отпрысков царского рода. Мы встречаем в истории сведения о том, что юная Екатерина II страдала от того, что была лишена возможности самостоятельно кормить новорожденного Павла, которого императрица отняла у нее сразу после рождения. Екатерина считала, что это отлучение от матери послужило причиной нелюбви к ней сына.

Передача царских детей кормилице вскоре стала нормой: сложилась даже традиция приглашать для этой цели крестьянок из определенной деревни Ярославской губернии. Архивы сохранили для нас фотографию здоровой улыбающейся кормилицы царских детей — в нарядном расшитом русском костюме и кокошнике. Цари из династии Романовых благодарно относились к своим кормилицам, или «мамкам».

По окончании двухлетней службы при наследнике их щедро награждали, давая новый дом, памятную драгоценную брошь, одежду и деньги. Трогательно любил свою старенькую «мамку» император Александр III. Она регулярно выговаривала ему за пристрастие к сигарам, да и вообще обращалась с ним по-свойски.

«Молчи, путаник!» — строго урезонивала она самодержца России, если он, по ее мнению, «шалил». Приезжая в гости к «деточке», «мамка» Александра III, обладавшего внушительным ростом и крепким богатырским телосложением, непременно проводила с ним деревенский обряд «от сглаза»: наливала в стакан воду, кидала туда уголек, что-то шептала и заставляла выпить.

«Эх, кабы жива была старая, дала бы выпить с уголька – и как рукой сняло бы!» — сожалел о «мамке» император, умирая в Ливадии.

Традицию «мамок» в царской семье прекратила императрица Александра Федоровна Романова, вскормившая всех пятерых детей самостоятельно. Это потребовало от нее немало усилий и наряду с трудными беременностями практически изолировало ее от светской жизни и зимних балов. Двор был недоволен императрицей, которая «не царица, а только мать». Революция в России и «освобождение женщины» положили конец грудному кормлению: мать принадлежала отныне не детям, а строящемуся государству.

И вместе с тем оказывалось, что вне зависимости от местности и социального слоя чаще всего удавалось удачно выкормить здоровых детей в случае, если соблюдались определенные принципы. А именно: соблюдение элементарной гигиены, кормление по требованию, позднее начало прикорма, своевременное реагирование на сигналы ребенка и т.п. В 20-х годах одним из значительных изданий стала «Книга матери (Как вырастить здорового и крепкого ребенка и сохранить свое здоровье)», целью которой было «стать школой матерей для тысяч и тысяч женщин». Беременность и уход за ребенком рассматривались в ней как тоже своего рода работа, производительная деятельность на благо советского общества. Главной ее мыслью было то, что младенческая смертность преодолима при соблюдении простых правил – кормление грудью минимум до года, свободное пеленание, доступ свежего воздуха, чистота тела и окружения малыша. В популярной брошюре «Азбука матери» писалось: «Корми, пока ребенок не наестся: насосется и заснет, а заснул, тихонько отними от груди и положи в корзинку».

Увы, даже активное просвещение матерей не могло быстро изменить взгляды, складывавшиеся столетиями. Новую информацию мало кто воспринимал охотно, большинство женщин считало — то, что подходило их матерям и бабкам, будет подходить им самим. Точно так же и сегодня очень часто приходится слышать: «Мы сами росли и детей своих вырастили на смесях или коровьем молоке, и все у нас хорошо, нам не нужны эти новомодные веяния!»

На самом деле нынешние «новомодные веяния» в прямом смысле слова представляют собой хорошо забытое старое. Можно просто процитировать плакат 1940-го года с забавным лозунгом «Наши дети не должны болеть поносами!»: «Кормите ребенка до шести месяцев только грудным молоком. С шести месяцев назначайте прикорм по указанию врача. Не отнимайте ребенка от груди летом. Летом одевайте ребенка в легкую одежду. Тщательно мойте посуду и игрушки ребенка, а также свои руки. Защищайте ребенка и его пищу от мух. Аккуратно посещайте детскую консультацию». Здесь нет ни одного требования, которое можно было бы назвать несовременным!

Как же получилось, что принципы ухода за детьми в следующие десятилетия так сильно поменялись? Дело было, во-первых, в том, что детская смертность хоть и упала, но из-за того, что многие женщины не принимали новшеств в уходе за детьми, продолжала оставаться высокой: в конце 30-х годов 170 смертей детей до года на 1000 рождений. При этом человеческие потери новообразованного СССР были ужасны: сначала Первая мировая война, потом революция, гражданская война, голод, наконец репрессии… Такие потери были просто непозволительны. И тогда началась медикализация таких естественных процессов, как беременность, роды и кормление грудью. Жесткий, постоянный медицинский контроль. Самыми лучшими условиями для материнства начинают считаться условия больничной палаты, полной стерильности и расписанных по часам процедур под врачебным наблюдением. На новорожденного предлагалось смотреть «как на хирургического больного, которому сделана операция». В предвоенное время появляются рекомендации кормления ребенка строго по режиму, чтобы не оставить его голодным; помыв с мылом руки и грудь, надев особую чистую одежду (халат и косынку), а если мать простужена – то еще и марлевую повязку.

Вместе с тем ожидалось, что мать будет продолжать работу, для чего регламентировался режим дня семьи в общем и целом, на предприятиях были введены перерывы для кормления детей и предлагалось организовывать «особый материнский конвейер», чтобы работа предприятия не нарушалась. Позднее это явление будет названо «двойная ноша»: вплоть до конца советского режима идеалом женщины в государственной идеологии считалась та, что не избегает деторождения, ведет домашнее хозяйство и вместе с тем работает полный рабочий день вне дома. Вторая мировая война еще усугубила это положение.

В 40-х годах и в последующее десятилетие женщины были основной рабочей силой: нужно было восстанавливать разоренную войной, лишенную мужчин страну. Медицинские советы изменились таким образом, чтобы через несколько недель после рождения ребенка женщина могла отдать его в ясли и выходить на работу. Окончательно утвердилось кормление по режиму – именно так удобнее было кормить детей сначала в роддомах, а затем в яслях. Считается, что ребенок ночью «должен спать», потому что работающая женщина будет слишком разбитой, вставая к ночным кормлениям – и женщине объясняют, что правильно просто игнорировать кричащего ребенка, ведь «желудок должен отдыхать». А после нескольких ночей, проведенных в безрезультатном плаче, малыш понимает, что звать маму бессмысленно. Параллельно женщин приучают сцеживать обе груди «досуха» после каждого кормления – это было необходимо для того, чтобы хоть как-то поддержать лактацию, поскольку шести кормлений в сутки, учитывая ночной перерыв, для этого недостаточно, и молоко слишком быстро «уходит».

В пятидесятые годы свою долю вносит широкое распространение искусственных смесей. Многие матери, вынужденные совмещать тяжелую работу с кормлением (отягощенным постоянными сцеживаниями и частыми маститами из-за невозможности кормить ребенка, когда грудь переполняется), появление смесей восприняли как большое облегчение. Однако смеси были очень несовершенными по составу, в них не хватало многих необходимым детям питательных веществ, у воспитанных на смесях деток часто встречались авитаминозы, рахит, анемия и прочие неприятные болезни. В связи с этим произошел сдвиг начала прикорма – в шесть месяцев у ребенка, если он кормился только смесью, были серьезные проблемы со здоровьем. Ему нужны были большие количества витаминов и минеральных веществ, которые он должен был получать в виде пюре. Но если давать такое количество неподготовленному ребенку, последствия были куда серьезнее, чем «простой» авитаминоз…

Поэтому решено было с трех недель начинать «приучать» ребенка к неподходящей по возрасту пище, давая по капельке соки. В три месяца ребенок вовсю ел пюре, а в полгода считалось нормальным питаться пищей с семейного стола. Эти рекомендации до сих пор помнят и активно внушают своим молодым родственницам наши мамы и бабушки. Но уже в 60-х годах время ввода прикорма постепенно стало отодвигаться, поскольку организм ребенка, вынужденный перерабатывать неадаптированную пищу, работал в экстремальных условиях. Часто это отражалось различными аллергиями, и совершенно обычными были отложенные во времени эффекты.

Желудочно-кишечные заболевания, гастриты, панкреатиты проявлялись во время гормональной перестройки организма уже в подростковом возрасте. Увы, матери списывали это на плохое питание подростка («Одни булочки ешь, и вот доигралась!») а не на то, что когда-то кормили младенца неподходящей пищей. Это и есть то наследство, которое оставили нам российские и советские традиции кормления грудью, и те установки, которые приходится преодолевать женщине, которая хочет спокойно и благополучно кормить грудью своего малыша.

Демографическая ситуация в России в конце XIX в. отличалась очень высокой рождаемостью и высокой смертностью по сравнению со странами Европы. Причем рождаемость была высокой у всех народов России. Уровень же смертности у разных народностей заметно отличался, и эти различия в первую очередь были вызваны сильной разницей в показателях детской смертности.

Дети до 6 летнего возраста составляли 42,5% общей смертности, и были уезды, где 3 четверти всех смертей падало на детей. До 6-8 лет детей и не жалели, если помрет. Замечательную пословицу привез откуда-то из Зауралья знакомый врач: «Скотинку с приплодцем, детей с приморцем». Причин этому было много — суровые условия крестьянской жизни: плохие жилища, одежда, тяжелый женский труд, низкий уровень развития медицины — лечение магическими ритуалами, различные суеверия, связанные с уходом за младенцем.

Повышенная младенческая смертность особенно наблюдалась у русских, что было связано с распространенным на селе обычаем давать ребенку едва ли не с рождения наряду с материнским молоком жеваный хлеб, кашу и другую пищу, что оборачивалось частыми желудочными заболеваниями, нередко смертельными.

Например, в Пермской губернии (при одинаковых условиях жизни) — у православных крестьян на 1 году жизни из 1000 детей умирало 342 ребенка, а у магометан-татар, живущих рядом, 142 !!! Единственное объяснение указанной громадной разницы в смертности детей православных и магометан — обычай татар кормить детей грудью весь первый год и иногда дольше, что определяло более низкий уровень младенческой смертности.

А русские крестьянки или слишком рано бросали кормить, или заменяли грудное кормление с первых дней излюбленной хлебной соской (заворачивают хлеб, иногда закисший, в кусочек марли и дают ребенку сосать), кашами и просто жеваным хлебом! Уже с 2-6 недели ребенку могли давать разбавленное коровье или козье молоко. Для искусственного кормления — использовали рожок — коровий рог, на который надевался сосок коровьего вымени.

Русская крестьянка испокон веков являлась дорогой работницей для семьи. Общераспространенный факт, что детей часто оставляли на время работы в поле старухам или более старшим детям 6-7 лет. Известны случаи, когда грудных детей съедали животные, петухи, бывало, выклевывали им глаза, дети горели в пожарах, ими же учиненных по шалости, обваривались, становились калеками из-за падений по недосмотру.

Природные условия России таковы, что все участники семьи должны были работать в поле, не только на себя, но и на барина. Женские руки были на счету (существовал обычай «прикармливания невесты» — свекровь старалась понравиться невестке, ведь семья получала новые рабочие руки). На это так же указывает и то явление, что у крестьян не было в обычае давать за невестою такое приданое, которое бы шло в пользу мужа. Крестьянину нужно не приданое жены, а она сама: «На что корова, была бы жена здорова». Как только женщина оправлялась от родов (обычно через 40 дней), она должна была работать, иногда далеко от дома. Кормления получались редкими, молока из-за этого могло быть немного, женщина снова быстро беременела и рожала, не оправившись от первых родов. Дети часто умирали не только от недостатка питания, но и от собственной слабости вследствие частых родов.
Мусульманские народы имеют другую психологию и образ жизни (исконно скотоводческий, если брать российские народы, а на Юге вообще таких усилий по возделыванию земли, как в России, не затрачивалось), следовательно, женщина больше времени проводит дома или недалеко от него, то есть она больше времени может уделять ребенку и успешно кормить его грудью. Еще добавляется религиозный фактор, который влияет положительно. Коран предписывает кормить младенца грудью до 2 лет, и ослушание сурово наказывается. Кормящая мать получает 1 награду (1 саваб) за каждую каплю молока, которым она вскармливает ребенка. Когда у ребенка заканчивается период грудного вскармливания, Аллах посылает к матери ангела с доброй вестью об огромной награде за кормление грудью.

Мою мысль, что тяжелый труд русской женщины мешал успешному кормлению, подтверждают еще такие факты: в Полинезии, теплой стране, были нередки кормления до 6-7 лет, когда впервые покуривший «мужчина», запивал трубку материнским молоком. И так же у эскимосов, где ценится именно труд мужчины-охотника были ситуации, когда 15летний юноша, пришедший с охоты, утолял жажду материнским молоком, т.е там труд женщины не имел решающего фактора в жизни семьи. Мою мысль может подтвердить еще то, что в России правовое положение женщины в семье не было столь печальным, как на юге, в мусульманских странах, опять же исходя из ее роли активного участника трудового процесса.

20 век принес нашей стране новые катаклизмы. Революция, коллективизация, война, строительство коммунизма и «женщина у станка» так же не способствовали тому, чтобы женщины могли много времени уделять своим детям. Появление заменителей грудного молока – искусственных смесей еще больше потеснило грудное кормление. Эмансипация и «феминизм» так же внесли свой вклад. Конечно, нельзя сказать, что в России не было мам, которые успешно кормили малышей грудью. Однако часто оказывается (из рассказов бабушек), что эти женщины кормили грудью вопреки всему – голоду, разрухе, нехватке времени из-за работы, и они не считали необходимым соблюдать режим кормлений, навязывавшийся педиатрами.

До недавнего времени считалось, что смесь и грудное молоко взаимозаменимы и равноценны. В 50 годы даже утверждалось, что смеси лучше грудного молока. Теперь ВОЗ призывает вообще не использовать слово «заменитель грудного молока», так как состав смесей и молока женщины далеко не равноценен – так же, как и неравноценна обычная пища и витаминизированные пищевые таблетки, о создании которых бредили ученые в начале 60-х годов. Взрослые, осознающие и умеющие сравнивать, предпочтут бульон из курицы, а не из кубика, младенцев же считается за норму кормить разводными консервами.

Искусство грудного вскармливания почти утрачено. Когда мать кормит ребенка из бутылки, приучает засыпать самостоятельно с младенчества, отдает в ясли, не обращая внимания на крики и слезы, она игнорирует здоровые потребности новорожденного и маленького ребенка в угоду постиндустриальному технологическому обществу, во главе угла которого стоит удовлетворение потребностей материальных, стимулирующих развитие технологий, конкуренции, жажду получения прибыли. А от грудного молока какая прибыль? Оно естественно и не технологично.

Может быть, не следует высокомерно относиться к нецивилизованным обществам (например, индейцам Амазонии), которые воспитывают детей с низким уровнем агрессии, ненависти, конкуренции. В этих обществах постоянно присутствует близость матери и ребенка. А если к этому еще добавить тот факт, что отсутствие подобной близости является частой причиной различных отклонений в развитии детей (что признала медицина), то уже не остается сомнений в том, что в развитии ребенка немалую роль играет опыт его рождения и вид вскармливания.

Сейчас семьи редко имеют более 2 детей, дети стали более ценны, и мало что мешает (мы живем в более спокойное время, имеем возможность уйти в отпуск по уходу за ребенком) матери быть близкой с ребенком в первые годы, когда закладывается его психическое и физическое здоровье. В процессе грудного вскармливания формируется целый комплекс тончайших психофизиологических контактов между матерью и ребенком, которые могут остаться пожизненной основой внутрисемейных отношений. Грудное кормление дает ребенку ощущение благополучия и навсегда запечатлеваются в его психике. Есть мнение, что дети, длительно (до 1 года и более) находившиеся на грудном вскармливании, растут более защищенными и приспособленными к жизни, они реже отличаются повышенной агрессивностью, более спокойны и добродушны.

Однако, тем не менее, миф о доступности искусственного вскармливания и его равноценности грудному еще очень живуч, и многие наши мамы и бабушки поддерживают его, не имея опыта успешного кормления. В то же время в результате неблагополучной экологической обстановки количество здоровых детей, увы, неуклонно сокращается. Применение искусственных смесей для их вскармливания – дополнительный фактор ухудшения здоровья.

Надо понять, что стоит осознанно относится к выбору типа вскармливания своего ребенка.
В последние годы в мире изменился подход к вопросам грудного вскармливания, психологии новорожденного. Многие утерянные знания и навыки восстанавливаются, в ходе научных исследований обнаруживаются новые данные о положительном влиянии материнского молока на организм малыша. Ведут просветительскую работу Ла Лече Лиг (Международная Молочная Лига) и ВОЗ, различные общественные группы поддержки. Теперь у вас есть возможность дать малышам то, что не могли сделать предыдущие поколения женщин – вскормить своего малыша своим молоком, ему предназначенным.

Кормилица

Несмотря на то, что кормление чаще всего ассоциируется с матерью, очень часто в истории человечества обязанность вскармливания ребенка перекладывалась на кормилицу — женщину, которой платили за выкармливание ребенка. Иногда, кормилицу брали в дом, и она становилась членом семьи. Иногда, детей отсылали к кормилице на все время вскармливания, что означало иногда разлуку с биологической матерью на несколько лет.

Великолепной иллюстрацией такого рода практики служат две картина французского живописца Жана Баптиста Грёза (1725-1805). На первой картне семья провожает запеленутого младенца, которого увозят к кормилице.

На второй картине, уже выросшего ребенка привезли домой. Мальчик прячется в складках юбки кормилицы, которую он любит и знает. Мать тянет к нему руки, а мальчик вырывается из рук незнакомой ему женщины. Великий философ, современник и поклонник художника, Дени Дидро восхищался «моральной работой» Грёза.
Дидро писал в своей Энциклопедии о том, что именно мать должна кормить своего ребенка, так как ее молоко более питательно, чем молоко посторонней женщины, особено, учитывая факт, что мать кормила своего ребенка еще в утробе. Дидро также наставлял матерей с любовью заботиться о своих детях, а не перекладывать эту важную обязанность на женщину, которая зарабатывает таким образом себе на жизнь.

Жан-Баптист Грёз. «Отъезд к кормилице».

Жан-Баптист Грёз. «Возвращение от кормилицы»

Берто ди Джованни (1475-1550)-итальянский художник. «Рождество Богородицы»(1517).

На картине изображена сцена Рождества Богородицы. На кровати почивает после родоразрешения Св.Анна. Акушерки закончили омывать новорожденную. Кормилица приложила Деву Марию к груди. Мужская фигура, предположительно, Св. Иоаким — отец Марии.

Существует небольшое число картин, на которых Св. Анна кормит Деву Марию. Берто ди Джованни, однако представитель Выского Возрождения, изображает не мать, а кормилицу, питающую будущую мать Иисуса. Возможно, художник отображал окружающую его бытовую реалию. Начиная с 14 века средний класс горожан в Италии начал отправлять новорожденных сразу после крещения на вскармливание кормилицам. К 16 веку грудь стала объектом красоты и мужского вожделения. Несмотря на то, что примерно 90 процентов женщин кормили грудью, представительницы состоятельных слоев отсылали своих детей кормилицам.

Плакаты и пропаганда

На самом деле нынешние «новомодные веяния» в прямом смысле слова представляют собой хорошо забытое старое. Можно просто процитировать плакат 1940-го года с забавным лозунгом «Наши дети не должны болеть поносами!»:

  • «Кормите ребенка до шести месяцев только грудным молоком.
  • С шести месяцев назначайте прикорм по указанию врача.
  • Не отнимайте ребенка от груди летом.
  • Летом одевайте ребенка в легкую одежду.
  • Тщательно мойте посуду и игрушки ребенка, а также свои руки.
  • Защищайте ребенка и его пищу от мух.
  • Аккуратно посещайте детскую консультацию».

Здесь нет ни одного требования, которое можно было бы назвать несовременным!

 

Наши дети не должны болеть поносами!

Либо возьмем плакат еще более старый — 1927 года. Подводными камнями, мешающими ребенку выплыть на жизненную дорогу, на нем названы: плохой уход, грязное содержание, темная комната, душный спертый воздух, кормление коровьим молоком, жеваная соска и ранний прикорм кашей (до 6 месяцев).

Плакат 1923 года: мы требуем груди матери!

Как же получилось, что принципы ухода за детьми в следующие десятилетия так сильно поменялись?

Дело было, во-первых, в том, что детская смертность хоть и упала, но из-за того, что многие женщины не принимали новшеств в уходе за детьми, продолжала оставаться высокой: в конце 30-х годов 170 смертей детей до года на 1000 рождений.

При этом человеческие потери новообразованного СССР были ужасны: сначала Первая мировая война, потом революция, гражданская война, голод, наконец репрессии… Такие потери были просто непозволительны.

 

1947 г. Николай Жуков. Окружим сирот материнской лаской и любовью

И тогда началась медикализация таких естественных процессов, как беременность, роды и кормление грудью. Жесткий, постоянный медицинский контроль. Самыми лучшими условиями для материнства начинают считаться условия больничной палаты, полной стерильности и расписанных по часам процедур под врачебным наблюдением.

Открытка 1938 года

На новорожденного предлагалось смотреть «как на хирургического больного, которому сделана операция». В предвоенное время появляются рекомендации кормления ребенка строго по режиму, чтобы не оставить его голодным; помыв с мылом руки и грудь, надев особую чистую одежду (халат и косынку), а если мать простужена – то еще и марлевую повязку.

 

Плакат ‘Кормите в марлевой повязке’

На плакате 1957 года кормящей маме предлагают применять маски из 6 слоев марли при малейшем кашле или насморке…
Вместе с тем ожидалось, что мать будет продолжать работу, для чего регламентировался режим дня семьи в общем и целом, на предприятиях были введены перерывы для кормления детей и предлагалось организовывать «особый материнский конвейер», чтобы работа предприятия не нарушалась.

 

Тракторы и ясли - двигатели новой деревни! Не забывайте о родильной помощи и консультациях в колхозах и совхозах

Позднее это явление будет названо «двойная ноша»: вплоть до конца советского режима идеалом женщины в государственной идеологии считалась та, что не избегает деторождения, ведет домашнее хозяйство и вместе с тем работает полный рабочий день вне дома.

 

Женская сила на службе у…

Вторая мировая война еще усугубила это положение.

В 40-х годах и в последующее десятилетие женщины были основной рабочей силой: нужно было восстанавливать разоренную войной, лишенную мужчин страну.

Медицинские советы изменились таким образом, чтобы через несколько недель после рождения ребенка женщина могла отдать его в ясли и выходить на работу.

 

1967г. Борис Тедерс. Грудному ребенку место в яслях, а не в тундре

Окончательно утвердилось кормление по режиму – именно так удобнее было кормить детей сначала в роддомах, а затем в яслях. Считается, что ребенок ночью «должен спать», потому что работающая женщина будет слишком разбитой, вставая к ночным кормлениям – и женщине объясняют, что правильно просто игнорировать кричащего ребенка, ведь «желудок должен отдыхать». А после нескольких ночей, проведенных в безрезультатном плаче, малыш понимает, что звать маму бессмысленно.

 

Параллельно женщин приучают сцеживать обе груди «досуха» после каждого кормления – это было необходимо для того, чтобы хоть как-то поддержать лактацию, поскольку шести кормлений в сутки, учитывая ночной перерыв, для этого недостаточно, и молоко слишком быстро «уходит».

 

Кормление смесью набирает обороты…

В пятидесятые годы свою долю вносит широкое распространение искусственных смесей. Многие матери, вынужденные совмещать тяжелую работу с кормлением (отягощенным постоянными сцеживаниями и частыми маститами из-за невозможности кормить ребенка, когда грудь переполняется), появление смесей восприняли как большое облегчение.

Плакат 1958 года Плакат 1959 года

Это и есть то наследство, которое оставили нам российские и советские традиции кормления грудью, и те установки, которые приходится преодолевать женщине, которая хочет спокойно и благополучно кормить грудью своего малыша.

Вскармливание недоношенных детей: история и современность


В начале ХХ века Grulee (1912) утверждал, что «… для кормления недоношенного ребенка существует только один продукт питания – грудное молоко. Любая попытка искусственного вскармливания таких детей обречена на неудачу. Это настолько очевидно, что появление какого-нибудь питания, кроме грудного молока, может быть обязано только сверхъестественному событию, а не результату человеческой деятельности».

Результаты исследования Gordon et al., проведенного в 1940-х годах, позволили пересмотреть отношение к искусственному вскармливанию недоношенных детей. В этом исследовании 122 недоношенным детям с массой тела 1022-1996 г, разделенным на три группы, назначали изокалорийную диету, обеспечивающую 120 ккал/кг/сут. В первой группе дети получали грудное молоко, во второй – смесь на основе цельного коровьего молока и в третьей – на основе частично обезжиренного коровьего молока. У детей, получавших грудное молоко, среднесуточная прибавка массы тела составила 12,5 г/кг/сут, а в двух других группах – 14,1 г/кг и 15,7 г/кг/сут. Различия в полученных результатах объяснили более высоким содержанием белка в составе смесей, что привело впоследствии к более широкому распространению этого режима вскармливания.

В проведенных в 1943 г. исследованиях Benjamin et al. отмечено, что грудное молоко даже на фоне назначения витамина D не обеспечивает необходимой степени оссификации костного скелета недоношенного ребенка и поэтому нуждается в обогащении кальцием и фосфором.

Таким образом, в 1940-х годах сформировалось мнение, что грудное молоко не может обеспечить темпы роста недоношенного ребенка, эквивалентные скорости внутриутробного роста, и дефицитно по содержанию белка, кальция, фосфора, натрия, железа, витаминов и микроэлементов.

В 1970-е годы Raiha et al. установили, что качество белка, а не его количество играет важную роль в питании недоношенных детей. Хотя наибольшая прибавка массы тела была отмечена при вскармливании смесью с самым высоким содержанием белка (потребление белка – до 4,5 г/кг в сутки), среди этой категории детей наблюдались случаи азотемии, гипераммониемии и метаболического ацидоза. При этом темпы прибавки массы тела, соответствующие скорости внутриутробного роста, не были достигнуты ни при одном режиме вскармливания. Авторы высказали мнение, что грудное молоко столь же адекватно для вскармливания недоношенных детей, как и используемые в то время молочные смеси.

В 1977 г. в первом официальном отчете о пищевых потребностях недоношенных детей Американская академия педиатрии отметила, что «…оптимальной диетой для недоношенного ребенка является такая диета, которая обеспечивает скорость роста, соответствующую третьему триместру внутриутробного развития, не вызывая при этом избыточной нагрузки на развивающиеся метаболические или экскреторные системы».

Несмотря на то что грудное молоко не вполне отвечает потребностям недоношенных детей в ряде нутриентов, оно обладает рядом важных преимуществ, связанных как с нутритивной, так и биологической ценностью. Например, по сравнению с молочными смесями грудное молоко обладает лучшей переносимостью, сокращает сроки парентерального питания (ПП), уменьшает риск развития некротизирующего энтероколита (НЭК). Все эти данные позволили прийти к выводу, что использование обогатителей грудного молока (ОГМ) позволяет оптимизировать результаты выхаживания недоношенных детей: улучшить антропометрические показатели, повысить степень ретенции пищевых веществ, минеральную плотность костей, содержание протеинов в плазме; обеспечить более благоприятный аминокислотный профиль сыворотки крови. Следует отметить, что в США и во многих европейских странах использование ОГМ является стандартом нутритивной поддержки детей с малой массой тела при рождении.

Как показывает клинический опыт, у большинства матерей после преждевременных родов отмечается гипогалактия, и эта ситуация усугубляется тем, что у детей снижен или отсутствует сосательный рефлекс. В связи с этим возникла необходимость использования специальных смесей для недоношенных детей с очень низкой и экстремально низкой массой тела (ЭНМТ).

По сравнению со стандартными эти молочные смеси имеют более высокое содержание белка (2,2 г/100 мл), натрия (1,5 мэкв/100 мл), кальция (150 мг/100 мл), фосфора (80 мг/100 мл) и витаминов, что соответствует потребностям недоношенных детей. Иными словами, в меньшем объеме содержится более высокая концентрация нутриентов.

Белковый компонент современных смесей для недоношенных детей содержит преобладающее количество сывороточного белка (не менее 60%). В состав современных специальных смесей включены нуклеотиды, которые способствуют более быстрому росту ребенка, становлению иммунной системы, созреванию клеток кишечного эпителия, формированию кишечных ворсинок и улучшению процессов усвоения пищевых веществ, подавляют условно-патогенную микрофлору и оказывают позитивное влияние на формирование кишечного микробиоценоза. Введение нуклеотидов в детские смеси снижает частоту развития инфекционных диарей у детей первых месяцев жизни.

Исключительное значение имеет и жирнокислотный состав смесей для недоношенных детей, у которых ограничен эндогенный синтез важнейших длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот (ДЦПНЖК) – арахидоновой и докозагексаеновой. Обязательным компонентом молочных смесей для недоношенных детей является витаминоподобное вещество L-карнитин, участвующее в метаболизме жирных кислот.

Новые возможности открывает модуляция аминокислотного состава смесей для недоношенных детей. Включение в состав смеси глутаминовой кислоты и аргинина активизирует процессы созревания слизистой оболочки кишечника, повышает эффективность усвоения пищевых веществ, способствует созреванию иммунной системы. Аминокислота триптофан стимулирует продукцию серотонина, который необходим для развития головного мозга и является предшественником синтеза мелатонина, регулирующего суточные ритмы сна и бодрствования. Свободная аминокислота таурин играет важную роль в развитии нервной системы, способствует активной клеточной пролиферации, что особенно важно в перинатальном периоде, а также принимает участие в защите клеточных мембран от экзогенных токсинов, участвует в формировании зрительных элементов сетчатки глаза и в синтезе желчных кислот.

В углеводном компоненте, учитывая низкую активность тонкокишечной лактазы у недоношенных детей, несколько снижено содержание лактозы во избежание избыточной нагрузки на желудочно-кишечный тракт (ЖКТ). Помимо лактозы, в смеси для недоношенных детей обычно вводится полимер глюкозы – декстрин-мальтоза. Введение в состав смеси пищевых волокон (галактоолигосахаридов) обеспечивает их бифидогенные свойства.

В качестве примера постоянной работы по совершенствованию состава продукта можно привести смесь Фрисопре производства голландской компании «Фризленд Фудс». Уже с середины 90-х годов производитель обогатил продукт ДЦПНЖК (арахидоновой и докозагексаеновой), что было инновационным шагом для того времени, а с начала 2000-х годов одним из первых в Европе добавил в смесь нуклеотиды. В настоящий момент смесь Фрисопре имеет уникальный аминокислотный состав с повышенным содержанием глутамина, аргинина, триптофана, содержит ДЦПНЖК и среднецепочечные триглицериды, а также нуклеотиды и пребиотики.

Введение специализированного продукта в рацион ребенка следует осуществлять постепенно с учетом индивидуальной переносимости, в течение 5-7 дней. Искусственное вскармливание такой смесью следует продолжать до достижения ребенком веса около 3000 г с последующим постепенным переходом (в течение 1 месяца) на стандартную смесь. В дальнейшем при необходимости (глубокая недоношенность, малая прибавка в массе тела) смеси для недоношенных детей в небольшом объеме (1-2 кормления) могут оставаться в рационе малыша на протяжении нескольких месяцев. При этом обязательным является расчет рациона питания не только по калорийности, но и по содержанию в нем основных нутриентов.

Современный алгоритм вскармливания недоношенных детей предложен В.А. Скворцовой и соавт. При наличии достаточного объема лактации у матери рекомендуется использование грудного молока – с добавлением либо ОГМ, либо смесей на основе гидролизатов сывороточных белков. Несмотря на очевидную практическую пользу от применения смесей-гидролизатов, не следует забывать, что изначально они разрабатывались для других показаний и по ряду параметров не вполне соответствуют потребностям недоношенных детей, поэтому не рассчитаны на длительное применение. При невозможности использования женского молока продуктом выбора является специализированная смесь для недоношенных детей.

Важно также помнить, что бездействие системы регуляции секреторной и моторной деятельности ЖКТ быстро приводит к серьезным последствиям. С учетом этого Bauman в 1960 г. была предложена концепция трофического питания (ТП), под которым понимают энтеральное введение небольших объемов пищи (от 1 до 20 мл/кг/сут) недоношенным детям, находящимся в тяжелом состоянии, уже в первые сутки жизни при отсутствии противопоказаний для такого метода вскармливания. Поскольку объем ТП невелик, основная потребность в нутриентах и жидкости покрывается за счет ПП.

Благодаря осуществлению ТП удается улучшить переносимость кормлений, стимулировать перистальтику кишечника, повысить объем потребления питательных веществ. Cогласно данным Berseth et al. ТП способствует снижению риска НЭК у детей с ЭНМТ благодаря улучшению трофики и перистальтики кишечника.

Между тем до сих пор не существует общепринятых рекомендаций по увеличению объема ТП и нужны дальнейшие исследования по определению безопасных темпов расширения объема питания. Как отмечает М.Е. Пруткин, «начало и продолжение раннего ТП зачастую сдерживается появлением примеси зелени в желудочном аспирате или наличием остаточного объема в желудке перед очередным кормлением». Согласно Michatsch et al. наличие остаточного объема менее 5 мл/кг и примеси зелени при отсутствии прочих симптомов НЭК (вздутие живота, отсутствие перистальтики кишечника, пневматоз на рентгенограмме) не должно служить поводом к отмене ТП.

История вскармливания недоношенных детей была бы неполной без упоминания такого важного и сложного компонента нутритивной поддержки, как полное парентеральное питание (ППП). В настоящее время ППП стало неотъемлемой частью нутритивной поддержки глубоконедоношенных детей. Только благодаря ПП удается обеспечить доставку в организм питательных веществ в тех случаях, когда проведение энтерального питания невозможно (НЭК, атрофия пищевода, кишечная непроходимость и др.).

Источник

Магия славянской женщины. Грудное вскармливание

Комаровский 2010 12 19 Кормление грудью

Читайте также:

Добавить комментарий