О лесном молоке и болотном хлебе

Я не раз видел, как следопыты отправлялись в тайгу чуть ли не с пустыми рюкзаками. И не на день, и не на два, а на неделю и больше.Вы скажете, что осенью немудрено прожить на грибах и яго­дах. Но знающий человек найдет в тайге пищу и весной. Тайга оденет, обогреет и прокормит любого человека. Другое дело, что мы забыли секреты прадедов, утерянные рецепты предков.{jcomments on}

Во время войны, правда, многое пришлось вспомнить. Неда­ром же партизанам вместе с оружием сбрасывали листовку-памятку, «Какую пищу можно найти в лесу». Это были тезисы книги Д. П. Зуева «Дары русского леса».

Настоящие следопыты, отправляясь в тайгу, добывают там хлеб, молоко, масло, варят вкусную кашу, кисели, стряпают пряники и приготавливают себе салаты. Да такие, что пальчики оближешь.

Если вы читали повесть забайкальского писателя Виктора Лавринайтиса «Падь золотая», то не могли не обратить внима­ния на сценку, в которой дедушка Михеич угощает ребят таеж­ными яствами.

«На столе появилось холодное мясо, картошка, залитая мас­лом, пряники и какое-то незнакомое кушанье: круглые, светло-желтого цвета колобки. Особенно ребятишкам понравилось масло. Удивительное масло! Цветом оно походило на растоп­ленное сливочное, но гораздо вкуснее и ароматнее. Пряники по запаху и вкусу тоже напоминали это масло. Пахло очень знако­мым, но ребята никак не могли понять чем. Пряники оказались такими сытными, что, как ни были они вкусны, больше двух никто съесть не мог. Боря приглядывался к ним и так и этак, стараясь раскрыть секрет выгодного кушанья.

—       Ешьте, ешьте,— угощал Михеич.— А молочко? Почему чай без молочка пьете?

—  Молочко я люблю,— оживился Боря.

—  А где у вас корова? — спросила Наташа с любопытством.

—       Хе-хе-хе! Коровушек у меня много. Белите, белите». Потом наконец Михеич объясняет ребятам, что и сытные пряники, и чудесное масло, и волшебные колобки были приго­товлены из кедровых орехов.

Ребята подсчитали: каждый гектар кедровника дает пол­тонны пряников и двести килограммов масла.

Чтобы получить столько масла из коровьего молока, надо держать по крайней мере трех коров. А за коровами нужен уход, их надо доить, косить для них сено. За таежными же «корова­ми» не надо никакого ухода, знай только собирай шишки.

«Кедровые сливки» почти в три раза питательнее коровьих, в три раза — говядины и в четыре с лишним — яиц. Даже сало-шпиг уступает им. А о вкусе и говорить не приходится.

Урожай орехов в тайге велик. Только в одной чикойской тайге можно собирать больше десяти тысяч, а в Сибири, как го­ворят специалисты, ежегодно нарастает три миллиона тонн. (Осторожные люди называют цифру в два раза меньше.) И се­туют, что орехов добывается еще мало.

С этим можно согласиться, но с оговоркой: зверюшкам тоже питаться надо. Если хочешь носить меха, надо подумать и о пропитании белок и соболей.

Своим юным друзьям дедушка Михеич не сказал, как полу­чить из орехов масло и молоко, но секрета тут нет. Надо их хо­рошо раздавить в миске и залить крутым кипятком. Получится молоко.

А масло из орехов жмут так же, как и из семечек подсолнеч­ника.

Но к маслу и молоку неплохо иметь хлеб и крупу. Этого доб­ра в тайге тоже хоть отбавляй. Еще сто лет назад забайкальский корреспондент императорского Вольного экономического обще­ства М. А. Зензинов писал: «Крупа повилики, сваренная в мо­локе, дает превкусную кашу, превосходнее гречневой, ячневой и даже просяной».

Между прочим, повилика — самое «горячее» растение на свете. (В пасмурные дни ее листья намного теплее воздуха.)

По берегам озер густо растет камыш. А это как раз то, что нам нужно: камышовый хлеб очень приятен на вкус и доста­точно сытен.

Весной в корневищах камыша много сахара и муки. Надо только как следует измельчить корневища, высушить их, а по­том добыть муку таким же способом, каким добывают крахмал из перетертого картофеля: дать отстояться воде. А если сок вы­варить, то к чаю будет и сахар.

Корни вьюна тоже годятся для приготовления хлеба. Корни колокольчиков идут на хлеб и кашу. Стебли и листья молодого щавеля вполне заменяют капусту. А мангир и черемшу многие любят даже больше домашнего чеснока и лука.

Черемша — удивительное растение (его называют еще луком медвежьим, победным, калбой). Но растет она только в южной части Сибири.

Очень похожее по вкусу растение выращивают в Средней Азии, но с черемшой ему не сравниться.

Это в тайге первый подножный корм: черемша появляется, едва только сойдет снег. Растет она очень быстро, местами хоть литовкой ко­си. На одном гектаре ее вырастает до десяти тонн!

В черемше много эфирных масел и фитонцидов, в ста граммах листь­ев витамина С больше, чем в кило­грамме лимонов.

О вкусе и говорить не приходит­ся. В нашей стране растет почти сто видов дикого лука, но самый вкус­ный из них — черемша.

Едят ее в салатах и винегретах, в супах и пельменях. Но лучше все­го она — с хлебом и солью.

Если вы пришли в лес не весной, а осенью или летом, поищите расте­ние иван-чай. У нас его не трудно найти, особенно на бывших гарях. Теперь можете не ходить за кедро­выми орешками: иван-чай снабдит вас для обеда всем необходимым.

Во-первых, из его корней вы до­будете муку для хлеба. Во-вторых, корни отварите — и у вас будет второе блюдо.

Молодые побеги вполне заменят капусту.

Свежие листья пойдут на салат (а если к ним добавить еще листьев одуванчика, то получится не салат, а объедение).

Высушенные листья дадут аро­матнейшую заварку — недаром растение называют иван-чаем.

И наконец, из семян вы получите постное масло.

Когда вы будете делать салат из листьев одуванчика, не забудьте удалить из них горечь. Для этого надо облить их крутым кипятком и обмыть.

Гурманы за несколько дней до того, как одуванчики сорвать, накрывают их мешковиной или рогожей. Без света листья белеют

Во многих западных странах салаты из одуванчиков ценятся высо­ко, а во Франции одуванчики выра­щивают на огородах.

Прекрасный салат получается из листьев первоцвета и побегов спаржи: в Сибири она растет на за­щитных лугах. И выше всех пхвал — из листьев большого подо­рожника. Их, как и черемшу, мож­но солить впрок.

Чего еще не хватает к нашему столу?

Неплохо бы иметь морковку, петрушку, повидло. И то, и дру­гое, и третье вам дадут корни того самого лопуха, из листьев которого ребята мастерят себе шляпы и тю­бетейки.

Способ приготовления тоже про­стой: отваришь корни — получишь заменитель овощей, вываришь — будешь есть повидло, высушишь — будет про запас мука, поджа­ришь — напьешься кофе.

Кстати, о кофе.

Если сварить его из поджарен­ных корней одуванчиков, то вряд ли отличишь от натурального. К тако­му кофе можно даже не подавать сахара: в нем его и так достаточно. Ну а кого не устраивает кофе, тот может сварить кисель из корней са­ранок. Они также годятся на кашу и пироги.

Компот из ревеня и вкусен, и прекрасно утоляет жажду. Если его чуть-чуть добавить к бруснике или голубике, получится превосходное ассорти.
Когда-то ревень считался чуть ли не главным лекарственным рас­тением. Его разводили на огородах, покупали в Китае за соболей и золо­то. А теперь про него забыли, и его широкие  зеленые  листья   до  самой осени сиротливо висят на мясистых стеблях вдоль увалов и дорог.

Если к походному столу нужны пряности, в дороге их можно набрать сколько угодно. И к первым блюдам, и ко вторым, и к третьим. Листья у сердечника лугового обладают перечным вку­сом. Их можно найти почти на любой сырой луговине.

Тысячелистник, пижма, листочки полыни, ягоды можже­вельника придают дичи, рыбе и мясу неповторимый привлека­тельный вкус. Аир болотный облагораживает напитки — они становятся вкусными, духовитыми. А мята, тимьян и зубровка душистая способны украсить любое блюдо.


Заварки для кипятка можно найти в тайге в любое время го­да. Летом — это листья малины, земляники, смородины. Смо­родину можно заварить с почками, а во взвар малины или зем­ляники добавить ягод или плодов шиповника.


Прекрасен взвар из душицы, мяты, зверобоя. Но ранней вес­ной или поздней осенью ничего этого не найдешь.


Зато в тайге, чаще всего на скалах, всегда можно отыскать бадан. Листья его, давно убитые морозом, перемытые дождями и десятки раз высохшие, сморщенные и черные, годами висят на материнских растениях.


Их не только высушило, но и вымыло из них таниды и го­речь, они готовы для заварки на все сто процентов. Заварка по­лучается темно-коричневой, чуть вяжущей на вкус, с неповтори­мым ароматом тайги. В продаже иногда встречается монголь­ский, или чагирский, чай. Это как раз толстолистный бадан и есть, его старые почерневшие листья.


Есть в тайге еще одно удивительное растение, из которого получается прекрасный чай. Это даже не растение, а гриб, кото­рый растет на березе. Называется он чагой.


Растет чага, как иногда и опенок, на живом стволе березы (изредка на осине или ольхе). Березу этот гриб постепенно уби­вает. Сам он тоже погибает. Но перед смертью, первый и послед­ний раз в жизни, дает огромное количество спор. Их разносит ветром, и если они попадут в ранку на стволе целой березы (ска­жем, ветром обломило сук) — снова начнет расти чага. Если же заразить дерево искусственно — ничего не получится. Не растет этот гриб, и все!


Таежники любят чаговый чай, он по-настоящему вкусен. Ос­тавленный в чайнике, он неделями не плесневеет.


А главное — это еще и хорошее лекарство при воспалении горла. Кусочек грибной мякоти сосут, как конфету, а если раз­болится зуб — кладут за щеку.


Один из биологов пробовал пересыпать порошком чаги при­везенные в Сибирь южные фрукты. Недозрелые — быстро доз­ревали, побитые — переставали портиться!

О чаге долго спорили: миф это или на самом деле она помо­гает при многих болезнях. Теперь ее можно купить в аптеке: таежное лекарство признано всеми. И в наш лучший тонизиру­ющий напиток «Байкал» обязательно входит водный настой миги.


Полакомившись таежной пищей, захватите немного продук­
том домой, чтобы угостить друзей и знакомых.


Не беда, если у вас нет рюкзака, можно сплести хорошую сет­ку из волокон того же иван-чая. Они крепки и прочны, из них можно не только вить веревки, но и ткать материал.


На худой конец, можно взять крапиву — вы ее обязательно натретите на пустырях. Жители Камчатки из волокон крапивы сотни лет делали одежду, паруса и вязали сети. По крепости и способности противостоять гниению такие сети могли бы посоперничать даже с капроновыми.


На одной из выставок в Москве я недавно видел пушистый ковер, сотканный из крапивы. Даже яркие краски для него были получены из крапивы. Я уж не говорю про запеканки, супы и напитки из этого удивительного растения — в народе они давно известны. Из нее получают очень целебное масло. А новосибир­ские ученые доказали, что сеять ее для скота выгоднее люцерны. Да и животные с удовольствием поедают ее молодые побеги, хотя они очень жгучи. В них много микроэлементов, которых так не хватает животным.

 


Но мы совсем забыли о грибах и ягодах. В любом уголке тай­ги вы обязательно встретите голубику или бруснику.


Это у нас голубика растет в диком виде, а в Америке, на Аляске и в Канаде ее разводят на плантациях подобно ви­нограду. Ее так и зовут Блю-Берри — синий виноград се­вера.


Во всяком виде хороша голубика, а особенно вкусна она с таежным молочком. Из брусники можно сварить варенье, мож­но ее высушить, заморозить, вымочить. Можно, наконец, съесть прямо в лесу, горстями — там она кажется еще вкуснее, чем дома.


В лесу вы найдете землянику, жимолость, смородину, моховку, боярку, тараножку, шиповник, малину, рябину, костянику, княженику. А если вам попадется черемуха — и совсем хорошо. Ее можно истолочь вместе с косточками, испечь удивительные пряники — корсуны.


В диких ягодах больше полезных веществ, чем в культур­ных.


Доктор Любих из Швейцарского исследовательского инсти­тута транспортной медицины утверждает, что тот, кто ест чер­нику, ночью видит лучше.


Известно, что во время войны ее специально выдавали анг­лийским летчикам ночной авиации. Шоферам некоторые врачи советуют есть голубику: она тоже улучшает зрение.


Каждый год в тайге вызревает шесть миллионов тонн брус­ники, голубики, черники, клюквы — по пятьдесят килограммов.

Из книги Д. П. Зуева «Дары русского леса».

Читайте также:

Добавить комментарий